«Манер в живописи много, дело не в манере, а в умении видеть красоту» (Саврасов А.К.)



Статьи (Проблемы искусства):

"О Природе русского реализма"
Сергей ГАВРИЛЯЧЕНКО
25.11.2009

25 ноября 2009 в Союзе художников России прошел «круглый стол» на тему «Аспекты теории и практики проекта «Романтики реализма».

"Природе русского реализма" было посвящено сообщение секретаря ВТОО СХР, Народного художника РФ, члена творческого объединения «Романтики реализма» Сергея Гавриляченко:

Реализм для русской культуры, а вернее, русской жизни не определенная стилистика в постоянно меняющейся череде направлений в искусстве, но, прежде всего, вечное стремление к постижению пронизывающей все мироустройство гармонии. Слово, единожды произнесенное, вырывает явление из хаоса и предопределяет его дальнейшее бытие. Мы настолько привыкли связывать реализм с жизнеподобием, что часто забываем о первосмысле. Сам термин возник из спора средневековых схоластических школ – «реалистов», отстаивавших подлинность, первичность общих понятий-идей, предшествующих предметности мира, с «номиналистами», считавшими подобные представления игрой изощренного ума и признававшими лишь объективность отдельных предметов. К чему вспоминать о столь давних диспутах? К тому, что иноязыкое слово не просто сроднилось с русской культурой, а обрело в ней абсолютную полноту смысла.

Воспользуемся мыслью Ивана Александровича Ильина для объяснения того, что вот уже в течение полутора веков именуется русским реализмом: «Корни художественного искусства заложены в той глубине человеческой души, где проносятся веяния Божьего присутствия… Пусть встречаются великие поэты, живописцы и музыканты, которым не удалось церковно оформить свое художественное общение с Богом… Их искусство же, если оно действительно велико и глубоко, всегда носит в себе следы веяния Божия, Его присутствия, Его благодати… Истинное художественное искусство почерпает свой предмет из религиозной глубины, из сферы веяний Божиих даже и тогда, когда рисуемые им образы природы и людей не содержат ничего церковного и религиозного».

Вглядываясь в творения великих русских живописцев, с очевидностью убеждаешься в том, что состояние природы в них – не просто некий фон, но отражение глубокого переживания, равнозначного сюжетному повествованию. «Пейзажность» – одна из родовых черт русского реализма. Вторая его черта – предметность видения и воплощения, испытывающая художника на подлинность и правдивость. Поразительно, но некогда номиналисты, с их приоритетом единичной предметности, явились предтечами мертвого, духовно нищего натурализма, бездушно точно воспроизводящего случайные объекты реальности. Еще дальше, чем от натурализма, реализм стоит от течений, культивирующих самодовольство внешней формы. Реализм стремится к ясности, пониманию, к духовному свидетельствованию. Реалистическое сознание не приемлет эзотерическую таинственность, отделяющую посвященных от черни, «гения» от «толпы», а стремится через искусство облечь незримость труднопостижимых идей в видимый образ, рождающий ощущение переживания истины. Ясность лучших произведений реалистической живописи – это не примитивная дидактика, не фотофиксация, не иллюстрация, а уловленное совершенство растворенной в мире гармонии и красоты.

Реализм не может быть сиюминутной модой, ему органично присуще иное – улавливать и отражать всю бесконечность проявлений национальной духовности. В реализме Россия обрела форму естественного выражения своих сущностных начал, отличную от достоинств западного рационализма и утонченности восточной мистики. Поэтому реалистическая традиция изначально присуща русской культуре и может исчезнуть лишь в последней беде – в забвении самого имени народа.

Национальная классическая традиция иной раз кажется столь неприкаянно хрупкой, что опасаешься за ее сохранение в агрессивной среде. Но она, подобно золотной нити, пронизывает ткань современного искусства, не рвется, не исчезает, не превращается в истлевший прах. Вечность «почвенных» заветов передается от сердца к сердцу, из рук уходящих поколений в руки их преемников. Именно от мастеров «Союза русских художников», творивших вплоть до конца 1950-х годов, ведет родословие часть поколения, входившего в искусство в середине шестидесятых, – часть, обладавшая, кажется, взявшимися из небытия, абсолютно чутким слухом и прозрением, настроенными на исконные ценности русской жизни. Имена Н. П. Федосова, В. М. Забелина, В. Н.Телина, В. В. Щербакова и близких им по духу живописцев многое говорят тем, кому дорого духовное, пронизанное чистотой, переживанием, совестливостью человечное русское искусство, не приемлющее ни холопскую конъюнктурность, ни, тем более, глумление, издевательство, искажение образов совершенного мироздания.


С.А.Гавриляченко; Постриги, 1994

Н.П.Федосов; Деревня, 1970-е

В.Н.Забелин; Святое место, 1972

В.Н.Телин; Гроза прошла, 2005

В.В.Щербаков; Есть в осени первоначальной короткая, но дивная пора, 1996