«Манер в живописи много, дело не в манере, а в умении видеть красоту» (Саврасов А.К.)



Статьи (О художниках):

"Игорь Орлов: Жить подробно и долго"
Ирина БАЛАШОВА
Газета "Красный Север". №97
27.08.2009

С живописью Игоря Михайловича Орлова вологжане впервые познакомились на Третьей всероссийской выставке пейзажной живописи «Образ Родины» в 2006 году в областной картинной галерее. «Пейзаж со стрекозами» (1986) и триптих «Противостояние» (1989) произвели на зрителей не просто сильное впечатление, но оказались одними из самых значительных потрясений от всей экспозиции. Возникло желание более широко увидеть этого автора, что реализуется сегодня на выставке «Романтики реализма» в залах картинной галереи.

Восприятие мира Игорем Орловым и его стиль настолько неповторимы, что буквально не имеют аналогий в современной российской живописи. Именно к нему из большинства работающих рядом художников более всего применим термин «романтик». Правда, после окончания Суриковского художественного института молодой автор не сразу обрёл своё неповторимое лицо. Понадобилось время, чтобы выработать форму для выражения своеобразного мировоззрения. Родившись в 1935 году в Москве, в уютном патриархальном Замоскворечье, где он познал первые восторги от красоты мира, в годы войны в эвакуации близ Елабу-ги он испытал и чувство смерти. Это определило две основные темы его творчества - любование миром как творением Божьим и предчувствие его конца. «В изобразительном творчестве меня занимает несколько вещей - поиск гармонии, мечта о гармонии, чувство цельности мира; чувство непрерывности времени и постоянное, не исчезающее, присутствующее всегда рядом предчувствие чего-то страшного, какой-то беды...», - говорит художник. Именно подобная полярность ощущений и характеризует романтизм как одно из важнейших мировых художественных направлений. Романтизм видения выражается в полотнах Орлова в ряде устойчивых примет. Это прежде всего переменчивые, пограничные состояния природы: восходы и закаты, предгрозовые и туманные состояния, характеризующиеся контрастным или рассеянным освещением. Это необычное, неожиданное представление хорошо знакомых мотивов - интерьер деревенского дома с как бы растворившимися стенами, плывущий в туманном пейзаже («Интерьер с букетом» 1998), «Вечерний интерьер с красным абажуром» 2000.) Как вариант этой темы выступает мотив окон, светящихся в небе (Триптих «Окна» 2003). Совершенно необыкновенны захватывающие пейзажи с землёй, будто поднявшейся на дыбы. Но если в полотне «Поднебесье. 3» (1991) перед нами предстаёт страшное, почти апокалиптическое видение, то в одноимённой картине 2003 года создан элегический образ, близкий идеальным ландшафтам ХVII-XVIII веков. Развитие космологической темы наблюдается в мотиве с островом, плывущим в небесах («Обитаемый остров» 2004). Более традиционны виды с травами и стрекозами, но благодаря низкой линии горизонта и барочной трактовке форм они также воспринимаются как романтические образы. Важнейшим свойством пейзажей и натюрмортов Орлова является их героизированный характер, возносящий непритязательные деревенские мотивы на уровень исторических панорам. В этом он близок на выставке «Романтики реализма», при всём различии тем, сюжетов и стилистики, героизированным пейзажам Москвы А.Н. Суховецкого, также приверженного подобной трактовке зримого мира. В своих обобщениях романтик Орлов обращается к великим традициям создателей французского классицизма XVII века в пейзаже Н. Пуссену и К. Лоррену, неслучайно одну из своих работ автор так и называет «Связь времён. Воспоминая Лоррена». Нетривиальность подхода к изображению природных и деревенских сюжетов объясняется у Орлова ещё одним качеством видения: он показывает мир либо с очень высокой точки зрения, будто с птичьего полёта, отчего кусочек сельского пейзажа приобретает свойства планетарного порядка, либо с использованием низкой линии горизонта, в этом случае травы и цветы вырастают до исполинских масштабов, касаясь облаков и звёзд. Объяснение любви к таким композиционным построениям уходит вновь в невозвратное, прекрасное детство: «Память высвечивает в далёком детстве летний день с высоким небом и белыми облаками... Физическое ощущение восторга перед этой красотой напоминает ощущение от полёта на высоких качелях», - рассказывает художник.

Программным началом творческого метода живописца является то, что он исходит из совершенно реальных впечатлений природы, а не из умозрительных построений, создавая свои необычайные, почти сказочные феерии, то элегические, то более драматические и даже полные катастроф видения. «Чтобы начать писать этюд, я должен пожить в этих местах, ходить в лес за грибами и ягодами, купаться в речке или озере, ездить по окрестным тропинкам и дорогам на велосипеде, одним словом, жить подробно и долго. Тогда окружающий мир становится родным, любой мотив источает несказанное обаяние», - делится живописец. Из этого высказывания понимаешь, что Игорь Михайлович - милый и простой человек, любящий естественные вещи, как и все мы.

Анализируя полотна Орлова, обнаруживаешь в них стройную живописую систему, сложившуюся у художника за долгие годы творчества. Выстраивая её, он обращался к традициям «барбизонцев», Констебла и других живописцев экспрессивного плана XIX века. Суть её заключается в том, что важнейшие свойства живописи - цвет, свет и фактурная манера письма - соединяются настолько плотно, что образуют единый светящийся сгусток, являющийся особой, отличной от реальной, материей. То, что зыбкие видения-грёзы передаются мастером с помощью вязкой, многослойной живописи, придаёт им новые неповторимые качества, утверждающие их высшую подлинность. Благодаря этому в небесах и на земле разворачиваются грандиозные цве-тосветовые мистерии. Красота мерцающей живописной поверхности холстов художника самоценна сама по себе, но не в ней главное их достоинство. Соединение непосредственности, первозданности восприятия мира со сложно-философскими, провидческими обобщениями, с заботой о судьбе своей земли (триптих «Молитва о спокойствии моей земли» 1999) делают полотна Игоря Орлова не просто выдающимися оригинальными произведениями современного искусства, но и программными полотнами, выполняющими задачи самой серьёзной и глубокой тематической живописи.


Земля и небо, 2003

Пейзаж со стрекозами, 1986

Последний луч (интерьер), 2002

Дом и небо, 1987

Летний пейзаж, 1998

Август, 2007

Пейзаж с сороками, 2006