«Манер в живописи много, дело не в манере, а в умении видеть красоту» (Саврасов А.К.)



Статьи (О художниках):

"Живопись, которая звучит" (о творчестве Геннадия Дарьина)
Анатолий ГРЕШНЕВИКОВ
14.03.2007

Геннадий Александрович Дарьин – один из крупнейших художников России, мастер живописи, десятки лет, неустанно прославляющий Ярославский край на многочисленных выставках в разных частях страны.

Его творчество дорого мне, прежде всего потому, что оно посвящено природе средней полосы России. Здесь, в тихих древнерусских уголках деревенской жизни, прошло детство и художника, и мое. Любовь к деревне, ее поэтический прелести, несомненно, была воспитана в художнике с детства. Потому в незатейливых мотивах заросшего пруда, соснового леса или заливных лугов художник умело постигает удивительный и загадочный мир природы, а потом дает людям почувствовать в красках музыкальное звучание пейзажа.

Благодаря творчеству Г.А. Дарьина, отчетливо понимаешь, что пейзажам родного Ярославского края свойственна особая лиричность. Выразить ее на холсте в состоянии лишь любящее сердце. Художник рождается только из любви к Родине. Без любви к Родине вряд ли оно сможет когда-нибудь помочь им обрести чувство красоты, гармонии, мира. Можно обклеить и обвешать всю комнату картинами с изображением черных квадратов и оранжевых треугольников, но все равно из этого уважения к авангардному искусству в душе человека не родится ни одно доброе, светлое и патриотическое чувство. Душа заполнится лишь черным квадратом.

Художнику Дарьину, прошедшему ужасы войны, известно, что в жизни существует злая, разрушительная красота, согласно ее законам – искусство не обязано служить человеку. Такое авангардистское искусство лишает человека чувственности, любви, созерцательности, созидания. Творчество заслуженного художника России Г.А. Дарьина пронизано созидательной красотой – красотой добра, света, любви.

Подлинное предназначение художника хорошо понимал писатель Федор Абрамов. Он говорил, что задача искусства – будить в человеке человека. Проще сказать, у художника предназначение извечное – заполнять душу человека истинным светом добра, веры и любви. Только красоте дано возвысить душу. И художник-реалист это знает. Как прекрасно знает и понимает это сам Геннадий Александрович Дарьин – давний и верный служитель красоты. Он верен той великой школе русского реалистического искусства, которая родила мастеров живописи Шишкина, Репина, Васнецова, Пластова и которая всю его творческую жизнь была ему маяком, религией.

Может, потому все содержание творчества Геннадия Александровича Дарьина можно определить одним словом – Родина.

Благодаря этой школе, Дарьин знает, что истинный художник не повторяется. У каждого свое мироощущение, своя система образов, своя данность, заключенная в формы гармонической целостности. Все это он ценит в творчестве друзей-художников, а они, в свою очередь, - в его творчестве. Конечно, такое взаимообогащающее сотрудничество помогло умудренному опытом, могучему и спокойному Геннадию Александровичу Дарьину добиться высочайшего мастерства. Ему подарила судьба и многих настоящих друзей-художников. В свое время известный художник Владимир Стожаров, восхищаясь венными подвигами и гордясь орденами своего друга, удивляясь его недюжинной воле и тяге к искусству, особо отмечал главные человеческие качества Дарьина – скромность, бесхитростность, прямодушный характер. А народный художник России Вячеслав Стекольщиков вспоминал при случае высокий профессионализм Дарьина, говорил о том, что тот не случайно учился под руководством великого Иогансона в легендарной репинской Академии – закончил Ленинградский институт живописи, скульптуры и архитектуры имени Репина Академии художеств СССР.

Нет, не зря именитые художники называют Дарьина художником от Бога. 

Он, как и художник-передвижник, до сих пор (в свои восемьдесят лет) верен традиции русского реалистического искусства – рисует неповторимый образ русской природы, рисует, чтобы однажды и человек, увидевший его полотна, мог соприкоснуться с этой красотой и вечностью. Значительных творческих высот художник как раз и достиг в наиболее сложном жанре – пейзаже.

Продолжая традиции русских живописцев-реалистов, он вглядывается в неброскую, чрезвычайно скромную жизнь деревенской природы глазами человека, влюбленного в нее. Он стремится запечатлеть на холсте поэзию простоты: и баньку из темных бревен, и черемуху, умытую майским дождем, и лукошко с рассыпанной клюквой. Умело избегает фотографичности. В пейзаж он вкладывает свое настроение. И сколько надо прожить и повидать, сколько раз надо примечать эту старенькую баньку с таинственно темным окном и эти предметы крестьянского обихода, наблюдать за ними, чтобы научиться понимать их ненавязчивую, а порой и безыскусную прелесть, а затем суметь подчеркнуть в картинах скромное очарование и поэзию русской деревни. А ведь найти образ подлинной одухотворенной красоты в живой природе – непросто. Удивительно и то, что, глядя на многочисленные картины с деревенскими северными избами, легко представить себе людей, живущих в них, их образ жизни, характеры.

Дарьин всю творческую жизнь исповедовал то, что утверждал художник А.А. Пластов: «Надо, чтобы человек непреходящую красоты мира чувствовал ежечасно, ежеминутно. И когда поймет он эту удивительность, громоподобность бытия – на все его тогда хватит: и на подвиг в работе, и на защиту Отечества, на любовь к детям, к человечеству всему. Вот для этого и существует живопись».

Сегодня можно смело сказать, что искусство Дарьина существует как раз для этого.

Картины художника завораживают. Не только в значительных полотнах, но и в этюдах и набросках проступает необычный край. Тихая грусть и сдержанная радость деревенских изб и банек, едва заметных речушек и прудов вдруг захлестывает таким буйством красок, такой энергией бегущих волн реки Волги, что порой кажется – краски хлынут с холста. Картины притягивают уходящей в глубину вечности божественной красотой. Гармонию, одухотворенность и величие сменяющих друг друга времен года невозможно постичь умом. Лишь интуитивно, доверяясь далеким воспоминаниям, проникаешь в чудесный мир красоты и гармонии. В этот момент работает душа человека, она вспоминает детство. А в детстве все было так красиво и сказочно!

Каждой своей новой картиной художник дарит нам счастье прикоснуться к тому, что так дорого нашим сердцам. Соразмерность и гармоничность – именно эти свойства окружающего мира старается передать в своих картинах Дарьин. Всматриваясь в его полотна, пронизанные радостным, искренним чувством полноты жизни, сразу узнаешь неповторимый, авторский почерк.

Художественная манера Геннадия Александровича сильна самобытностью, своеобразием, подкупает легкостью и выразительностью. Тонко чувствуя природу, автор намеренно стремится к предельной выразительности и ясности реалистического языка. У каждого созданного им пейзажа есть свое поэтическое настроение, своя тайна. Каждая деталь на картине выписана так, что выглядит живой, вобравшей любовь и тепло души автора и передающей неповторимое чувство художественной искренности.

Он любит писать волжские пейзажи. В них – все та же дарьинская любовь к сельской природе, к родной земле, понимание ее красоты. Не красивости, а красоты в возвышенном, духовном значении. 

Для пейзажных полотен Дарьина характерны спокойная цветовая гамма, плавность рисунка, непритязательность сюжета, поражает еще и гармония цвета, легкость тона и ритмика построения композиции. Он открывает для себя, а значит и для нас, зрителей, безоблачной глубины небо, пронзительной прозрачности воздух, чистоту речных вод.

Сегодня, в наступивший век экологического апокалипсиса, как никогда повышается значение работы художника-пейзажиста, миссии художника-творца. Человек сможет уберечь от бед и катастроф планету, когда проникнется ко всему любовью, когда избежит искусов авангардизма изображать и мерить красоту жизни черным квадратом. И кому, как не художнику, пробуждать эту искреннюю любовь к Божьему миру.


Предвечерняя пора, 1992

Снег сошел, 1978

Предосенняя пора, 1987

Деревня на берегу озера, 1996

Речка проснулась, 1999

Лето деревенское, 1998

Мартовские тени, 1981

Теплая осень, 1958

Старая баня, 1975

Поздняя осень, 1971

Первый снег, 1975

Старый дом, 2001